Тибидохс. Кто спер ботинки кентавра?

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тибидохс. Кто спер ботинки кентавра? » БЕЗЫМЯННЫЙ ПОДВАЛ » Милославское кладбище


Милославское кладбище

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Ну да. Название кладбища на Лысой Горе - Милославское.Если у кого-то проблемы с географией и он плохо ориентируется по старой части Горы, то оно прямо за детским садом "Винни-Крюгер".Правда детишкам открывается радостная картина?
Кладбище как кладбище.Обычное, российское.То есть - оградки выкрашенные серебрянкой и грязно-голубой краской,  аляповатые венки и вечные печеньки с сигаретками на памятниках.Всё как у всех.Разве что только прям на территории кладбища есть навес,  а под крышей навеса стожок сена,  да ещё на той же окраине есть необычный памятничек такой.Резной, в виде креста.На него если залезть, то сидеть очень удобно.А что самое в нем хорошее - камень всегда тёплый.Так что девушки, посидев на нём, детородной функции не лишаться.

0

2

<===== И небытия,  ага =====

Сразу,  практически без занудный описаний "откуда,  из-за чего и почему,  по какой причине, как оказалась, почему именно тут,  и вообще как могло такое произойти" скажем: Могилова, абсолютно голая, живописно лежала под большим крестом на кладбище. Не понятно? Что ж, вдадимся в пространные объяснения.
Юлианна была зла. Очень зла. Да, конечно, дразнить Рената было первый важным делом уже многие месяцы. Она даже не знала почему. Хотя нет, знала. Она не любила шовинистов, а Ренат был одним из представителей рода этих мужчин. Причём шовинист он был выборочный. За какими-то девушками он признавал абсолютно все права,  которые женщины сотнями лет выколачивали из мужчин, а некоторым он милостиво разрешал удовлетворять мужские потребности, и всё. Юля же, как истинная девушка,  была противоречива просто до усрачки. Как отличная актриса,  она умело разыгрывала перед всеми дурочку, слабую на передок, и тем не менее, серьёзно обижалась, когда её именно так и воспринимали, как это делал Ренат. Он вообще был примитивен во многих ситуациях с девочками/девушками/женщинами, и ей нравилось выставлять его дураком. Конечно, выставлять дураком ей нравилось не только Рената, но сейчас он был её главной мишенью. Между ними не было даже нисколечко симпатии, но, тем не менее, они часто бывали вместе. Он думал, что он забавляется ею, а на самом деле...Забавной игрушкой был он. Зачем? Нет, не просто так. Его пренебрежение к ней, как к Падшей, её просто выбешивало.
Да он всегда считал, что я туда вообще попала из-за смазливой мордашки, и нужна я там только для мебели! Напыщенный придурок!
Вопреки такому мнению, которое сложилось тоже благодаря Ренату, Юли была там отнюдь не бесполезна. Да, в сражениях от неё толку было мало, и даже не потому что она владела рапирой хреново. Нет, владела она ей для девушки относительно прилично, но с рапирой да сюрикенами на боевой топор не пойдёшь. Так что Юлианна картинно вопила "Да что ж это такое делается!", предупреждала остальных об атаке сзади, прикрывала тыла, отстреливая самых наглых "звёздочками ниндзя", падала в лже-обмороки, чтобы назревала истерия действия, и редко вступала в ближний бой. Сражалась она исключительно с мужчинами, и тогда всё сражение просто превращалось в фарс. Она больше танцевала,  чем отражала выпады, задавала риторические вопросы, попутно распространяясь о суровой женской доле, юлой крутилась возле противника, туда сюда мелькали голубые кудри, глаза подмигивали, губы смеялись, и ранить её не было практически никакой возможности. Ни на секунду не прерывая трёп, она использовала свои способности к маскировке, над которыми так долго бились Арей и Мошкин, её голос был то сбоку, то сзади, а её хохот раздавался за его спиной. Да,  не страж, но ведьма. Это нельзя пустить в расход, и если чуть-чуть растеряешься - то тебе хана. С реакцией проблем у неё никогда не было. Зазевался на грудь - "Ах вот ты куда смотришь, пошляк" - и цепочка дарха подцеплена на рапиру. Прелюбодеяние - один из главных пороков мрака, что ни говори. И так было всегда, начиная с Ренессанса.
Незаменима же она была в сглаживании конфликтов, школа Вихровой + метаморфические способности. Ну у кого будет нужда плести паутину интриг,  когда у бывших врагов работают такие девушки, которые сейчас мирно дремлют на плече? Зачем? Вот сейчас спит она, как маленькая девочка, чуть приоткрытые губы и подрагивающие веки,  которая отдала себя...
Отдаваться же и отдавать себя практически без остатка - это Юлианна умела всегда. И отдавала, отдаваясь. И в этом себя не берегла. Отдавая себя, свою ласку, своё внимание, и лишь в воображении других, своё сердце. Да и мало кому оно нужно, её сердце, по сути сказать. В том, что в любви она не нуждается, убедила она себя давно. И стереглась её больше всего. Даже в дружеских привязанностях она сохраняла чёткую дистанцию,  лишь иногда приоткрываясь. И любое неосторожное слово, участие,  даже жест, - створки сердца захлопываются быстрее, чем двери скоростного лифта. И наглухо. Дистанция, дистанция…
Как личность себя Юлианна сознавала практически полностью,  так как любила, несмотря на общее мнение, покопаться в себе. И то, что Ренат её считал заурядной весёлой шлюшкой, её тоже раздражало. И смешило. Ведь не смотря на такое отношения,  он вёлся,  вёлся на неё, как последний школьник. И вчера он не устоял, а потом, устыдившись,  портанул её домой.
Ах так? Хочешь проблем? Я их тебе устрою, мой хороший! Получишь ты у меня выволочку от Падших!
И сейчас, не обратившаяся еще в человека вампирша, полулежала возле креста в тени от сарайки, нагая, в чужой и своей крови, и бессмысленно смотрела в небо, улыбаясь. Она уже не помнила толком, как провела эту ночь, и сейчас совершенно ни о чём не думала.
Завтра! Я подумаю об этом завтра! Сейчас мне хорошо...Только начинает тошнить...
Алкоголю было уже тесновато в желудке. Хмель прошёл, последствия остались.
Юлианна прикрыла глаза. Излишества вчерашней ночи медленно наваливались на неё. Встать у неё сил не было, обратиться тоже, а уже показывалось солнце. И было как то странно наплевать. Она лежала, просто и бездвижно, наплевав на всякие травинки и щепочки,  впивавшиеся в спину.
В сознании смутно шевелились картинки. Нет, не мысли, именно картинки. Прошедшей ночи. Ренат толкает её в телепорт, и она в одних трусах и белой футболочке с изображением саксофона(а Могилова ещё и на саксе умеет играть. Немного правда.) и такой миленькой надписью "Sucks off/on", оказывается дома. Ладно с телепортацией что-то не совсем заладилось и бортануло её прямиком в свою комнату. Она была готова крушить всё, что попало, но даже и не топнула ногой. Быстрое на пакости мышление нарисовало ей милую сердцу картину выговора Ренату. Отправить её домой, без предупреждения, в полнолуние, да в ночь цветения папоротника, когда по всей России идут гульбища всякой нечисти, ничуть не тише чем в сатанинский бал, кощунственные гульбища, в самую короткую ночь! - да, такое надо было уебнуть. Так что посчитав до тринадцати, Юлианна беззвучно засмеялась. О! Если бы видели её глаза в этот момент! В их черноте были все черти, которые отплясывали лучший свой танец в Вальпургиевой ночи...
Стараясь не шуметь, Эмма не спеша навела марафет с особенным вдохновением. Одевшись (читайте:раздевшись) как можно моднее, накинув сверху шикарный чёрный плащ, по праву некоторой принадлежности к первовампиру (Юли укусил сам Малюта. Подробности в анкете. Когда напишу, ага)подбитый снизу красным атласом. Стараясь не скрипеть, Юля открыла окно и была такова. На громкий хлопок створок окна, захлопнувшихся от порыва ветра, ей было уже глубоко похуй. Главное улизнула. Это она помнила хорошо. А дальше...
А дальше яркой картинкой всплывает полёт на новой частью Лысой Горы. Затем чередой пошли знакомые бары и клубы, на которые было так непривычно взирать сверху. Она высадилась в одном из них. Выпила. Много выпила, не разбираясь что, с чем и как она мешает. Она просто веселилась, как она веселилась всегда, так, как будто завтра ей умирать, танцевала - как в последний раз... Цепанула какого-то паренька за ширинку, который утверждал, что знает всё о сексе, и доказала ему, что знает он далеко не всё… И снова танцы, танцы, танцы…Танцы и выпивка… Затем на улицу…Жарко… Отдышалась, и снова…К чёрту одежду, к радости всех посетителей… И к чёрту эти пьяные лица… Накинув лишь свой плащ, покинула она это заведение, пьяная, весёлая, и одновременно трезвая и печальная. Она зажгла этих людей. Зажгла, и пусть не тем светом, которым нужно, но каким уж умела… Не сидел больше никто, в толпу сорвались даже вроде бы солидные мужчины, и совсем старики, размалёванные малолетки, которых протащили эти же самые старики. Но упоение, которое так озаряло её, проходило, проходило вместе с тем, как за ней в танец подрывались всё новые и новые… Сначала росло, а потом она поняла, что веселье может уже продолжаться и без неё.Вот так, зажечь всех, и уйти… Снова сиять, зажигая других… И пусть возбуждая совсем не светлые стремление, но это лучше, чем тихое тление в полумраке…Накинув лишь плащ, она незаметно покинула клуб, оставив валяться на барной стойке насквозь пропитанное потом дорогущее платье и бельё, которое доставалось ей совершенно бесплатно как модели Пако Гробанн.
Помнила, как дико стучало сердце в грудной клетке, когда она в нетвёрдой походкой царапала щербатый асфальт каблуками. И как непривычно тихо казалось на улице. А может ей просто заложило уши громкой музыкой… Немного неприятное ощущение от сознание собственной уже ненужности там, но в голове блаженно пусто – и это главное. Ренат уже забыт, сейчас так прекрасно не думается ниочём, и это так хорошо. Потому что в последнее время алкоголь, и даже сигареты наводят на тягостные размышления – взросление это плохая штука. И не хочется идти, совсем не хочется. Хочется воспарить…
А почему нет? Крылья есть – и пускай не чисто-белые, пускай на них даже вообще нет перьев! Главное – есть!!! Есть!!!
И сознание того, что у неё есть крылья тоже почему то такое бессмысленно радостное.
Зайти за вот этот вот непонятный дом…
Крылья материализовались, по привычке всех крыльев через плащ. Чуть постояв, совершая махательные движения ими для разминки, ведь её летучемышиные крылья – это вам не обычные. Грузоподъёмность у них плохая, кости в них почти все тонки, и сами они несколько комичны своими большими размерами и угловатостью и складками кожи. Взлетела. И полёт, полёт как у летучей мыши, похожий на скачки кардиограммы. Вверх, вверх, вниз, влево, вверх… Плащ развернулся, вспорхнули пол, обнажив смотрящим снизу прекрасное юное нагое тело. Голубые кудри тоже взметнулись, а снизу был слышен раскатистый восторженный хохот, густое низкое хрипловатое контральто разносилось далеко-далеко… Её смех исходил от восторга полёта, и от того, что на неё,  освещённую луной смотрят, и что крестятся глядя на неё даже бывалые ведьмаки…
Двенадцать! Двенадцать!!! Двенадцать…
Старое, знакомое ощущение, как замедляется биение сердца, как холодеет кровь и как меняется прикус, ходят жевательные мышцы…
И снова взрыв дикого хохота, ещё более громкого, грубого, хриплого…И в диком вираже-спирали обращение закончилось… Всё выше, выше…
К чёрту зевак!
Там, впереди, лес…А в нем огни костров…И там гуляет нечисть.
А разве я…Я разве я не нечисть?
И вот она уже в этом кругу, и рядом с ней танцуют, кружатся, визг, вой, хор голосов, и всё это без музыки – да и зачем она? Быстрее, быстрее, ближе к огню, ближе, и плевать,  есть древний ритуал,  то плащ уже горит,  какая к чёрту боль? Какой плащ? Есть древний ритуал, этот древний танец, огонь…и больше ничего. То касаясь земли, то в воздухе; мелькают лица, тела, нагие и полунагие, морды леших, хмырей, над ними кружатся гарпии, огонь – везде огонь, бешеный ритм… И всех уже вознесло над землёй…
А потом все, и она тоже, вмиг, разлетелись кто куда, в разные стороны,  как собрало их там, так же мгновенно и разбросало. И снова полёт… И снова в голове такая приятная пустота.
А дальше пробелы, пробелы, пробелы…Летит куда-то.Пробел.
И сразу в сознании всплывает только полуполёт-полупадение вниз…и тут же блаженное ощущение, которое возникает когда вонзаешь свои зубы в чью-то шею, и кровь по щекам…Но укуса ей сейчас мало, и она рвёт, терзает, давиться кровью, а в руках, в которых пузыриться животная сила, обмякает чьё-то тело…
А разве…Разве я кого то?А?..Неважно…
Юлианна распахнула глаза, подсвечивающие сейчас фосфором, и закрыла их вновь.

0

3

Монолог, под редактированием Милены принадлежит Юлианне Могиловой. До, фантазиии нэма х)
====Ой, а я не знаю! Я там пост пропущу, ага? В общем, с Тиба, до)))====>

Милена всегда относилась к всяким там кладбищам, склепам не с большим энтузиазмом. Но это не значит, что светлая никогда их не посещала, даже наоборот! Когда Анаста, Лекси и Мила устраивали очередной мини-дивичник, то он никогда не обходился каким-нибудь гаданием, вызова духа и прочей мелочи, которой любили себя побаловать магспирантки. Правда Милс, как светлый маг, особо в них не участвовала – статус не позволяет -, а вот достать какую-нибудь книгу – всегда пожалуйста, только заявочку оставить не забудте!
Вот и сейчас Лена летела над кладбищем, хотя она об этом даже и не догадывалась. То, что произошло несколько минут назад, потрясло Лильку – Стаска, Викс… Милена даже сейчас отказывается в это верить – девчонок больше нет. И, главное, почему они сейчас «другие»? Да-да! Другие. Это не Стаска Аббатикова и не Вика Гломова, это теперь Спящая Красавица и Белоснежка, но не с теми добрыми лицами и прекрасными улыбками, как в сказках, а это теперь лица бездушных марионеток, которые ничего не знают в этой жизни. Пустые. Черноморова даже сама не сообразила, как узнала их.
Интуиция? Глаза?
- Наверное, и то, и другое, - сказала Милс.
Милена посмотрела вниз и стала разглядывать местность, чтобы знать, где она. Насколько ей не изменяло зрение – это было Милославское кладбище. Это кладбище, как и всякое кладбище на Лысой Горе, не отличалось светлой историей, а, скорее, ее полное отсутствие, внушало Мишлен отрицательные черты.
- Ладно, да ну в зад! Страшновато, что-то, - Милс уже хотела разворачиваться, как её глаза заметили что-то такое, что ну никак не вливалось в общую атмосферу сучков, веточек, черепов, скелетов и прочей хери, - Так, а что-й-то там валяется? Ёпты! Голое притом! Развратники… - Черноморова остановилась (хорошо, что её полетный инструмент мог зависнуть в воздухе при нажатии определенного аккорда) и стала хорошенько вглядываться, - Так, стоять не двигаться! Волосы голубые? Ммм, Юлианна? – Мишлен оторопела, - Её убили? Изнасиловали? Изнасиловали и убили?! Хотя нет, та сама кого хочешь. А почему тогда голая? Загорает? А почему не двигается? Ой, мать моя!
У Черноморовой все мысли собрались в одну общую карусельку. Кондуктор, нажми на тормоза! – промелькнул мотивчик одной песенки, который Милс постаралась как можно скорее убрать из головы.
Лена стала снижаться. да, зрение не ошиблось: Могилова, живописно лежала под крестом с полуоткрытом ртом. Черноморовой показалось, что Юля еще более-менее соображет, если это еще как-то можно было назвать!
- Она в крови! – ужаснулась Милс, подойдя ближе к Юли. Ленка стянула с себя толстовку и накрыла ею Могилову. Посмотрев ей в лицо, Милена увидела то, что видеть ей было бы не желательно:
- Глазные ззуббы? – заикаясь промыкала Ленка, - Она - вампир? Ебать-копать! Уууужас! Может ей маньяк-вампир попался, э? Чё делать-то? Лерке позвонить надо!
Отойдя подальше, дрожащими руками Ленка достала зудильник и набрала Бейбарсовой. Пришлось немного подождать, прежде чем Вэл подключилась. После всего увиденного, Черноморова в нервах крикнула Бейбарсовой:
- ЛЕРА!!! Бббыстрее прилетай на Милославкое кладбище и прихвати одежду для Юльки! – Лена навела экран зудильника максимально так, чтобы Вэл удостоверилась в том, что Милс не приспичило пошутить, - Только быстрее!
Сейчас, блядь, все узнаем! – нервно подумала Милс и села рядом с Юли.

Знаю, что мало и хуйня какая-то - нехрен гнать! ><

Отредактировано Милена Черноморова (2009-11-08 19:57:44)

0

4

И я знаю, что текст тупой! И не попрекайте меня в этом! ><

«Ёлы-палы! Сколько же уже ждать можно, а?» - нетерпеливо подумала окоченевшая Мила.
Милс скрестила руки и попрыгала пару раз, чтобы согреется. Слабый ветерок, который опять и опять дунул, лизнул и без того холодное тело Милены. Девушка быстро начала растирать кожу ладонями и тихо стонать от холода. И вот опять и опять веял ветер, заставляя Милену все чаще растирать руки. Хотелось закутаться в пуховое одеяло, сесть у камина с чашечкой бодрящего чая. От этой мысли у Ленки снова пошли пупырышки по коже, и Мила опять стала натирать ладонями руки. Тут ни с того, ни с сего, в голову Милены влетел мотивчик одной песенки. Лена стала губами петь припев, слегка пританцовывая.
- Тунц-тунц! Тида-тида! Еееееааа! – спела Милс и хихикнула. Да, весело. Стоишь один посреди кладбища утром рядом с вампиршей. Да еще и пританцовываешь.
«Да, Юлька. Кстати, как она там?»
С этой мыслью Милена повернулась к Могиловой. Юля все еще продолжала лежать на земле прикрытая только одной толстовкой Милы. Волосы слегка развивались на ветру. Лена подошла к Юльке и, присев на корточки, потрогала её руку. Рука была ледяной. Черноморова цокнула. Да, невеселый денек. Вот тебе и Купала.
Тут на пенечке запрыгал зудильник Милы. Девушка пулей подбежала к нему и включила. Изображение было ужасным, но слышимость была хорошей.
- Милс, я сейчас вылетаю. Прошу тебя, затащи Юлю в какой-нибудь склеп, подальше от солнечных лучей!
- Склеп?! – ошарашено вскрикнула Лена. Для нее это было чем-то нереальных, ведь она таких подобных мест жутко боялась, - Лера, я не…
- Я знаю, ты справишься! Если этого не сделать, Могилова – ай-лю-лю!
- Лера!!!
- Мне пора вылетать, цигель-цигель, - Вэл показала на запястье. Мила, как обычно бывает для нее в таких ситуациях, ничего не поняла и поймет только где-то через четверть часа.
Лера выключила зудильник, оставив Милс с её буйными мыслями. Да, фантазия Черноморовой бурлила и кипела, представляя себе, что в склепе попадутся какие-нибудь уродцы или что-нибудь в этом роде. Но тут же сразу со стыдом вспомнила, что она выпускница кафедры по боевой магии! Мила крепко зажмурилась и резко открыла глаза и выдохнула. Взяв всю свою силу (если таковая была) и волю в кулак, девушка отложила, а, точнее, откинула зудильник и подошла к Могиловой. Теперь надо было как понять. Каким образом Юлю оттянуть из тени в склеп? Да, Миле повезло, Могилова лежала под тенью большого дуба. Солнце ярко и явно светило, что расстояние от тени до склепа было значительным. Способностью телекинеза Мила не обладала, а способностью изменить погоду и телепортировать откуда-нибудь какое-нибудь покрывало она обладала. Поэтому, немного раскинув мозгами, Мила телепортировала покрывало (откуда она и сама не знала). Черноморова расстелила его на земле и начала пытаться перетащить на него Могилову. Это оказалось немного нелегко, но все же удалось.
«Та-ак! Теперь с погодкой нужно что-то делать. Ну не приказать же мне…» - начала Мила, но, посмотрев на небо, хмыкнула – «А почему бы и не…? Это же вполне в моих возможностях!»
Мила подняла голов и руки к небу и стала пытаться силой мысли вызвать тучи и хотя бы закрыть солнце. Непогоды как-то не очень хотелось. Немного покорпев над небом, Ленке с горем пополам удалось выполнить вторую часть операции.
«Так, теперь Могилова».
Мила подошла к Юле, лежащей на покрывале, и, взявшись за концы покрывала, потянула к ближайшему склепу. В этот момент в голову Милы начали лезть какие-то мысли о жизни, как она у кого может сложиться и как страшно умирать молодым. Тут же встрял между извилин вопрос о том, что ведь она тоже умрет. А вот она сейчас выбьет дверь в склепе и что там? А Древнир знает, что там! Сейчас сожрут, к чертям, и поминай, как звали. Что будет с Могиловой, Лена представления не имела. Нет, имела какой-то образный эскиз, но воплощенный в жизни не получался.
И вот сзади что преградило дорогу. Это была мраморная дверь в склеп. Милу это взбесило.
- Блин, вот нахрена они такие бандуры ставят! Да там же воровать-то нечего! Да трупов таких по всех Горе валом! Могли бы калиткой обойтись! - выругалась Милена.
Но делать было нечего, придется её выбивать. Мила опять взялась за концы покрывала и оттащила Могилову в сторону.
«Ой, что-то мне страшновато…»
Но делать было нечего. Мила отошла на пару шагов назад и вскинула руку с перстнем, метко прицелившись в мраморную дверь.
- Не, с меня никудышный спасатель! И зачем я на боевую пошла? Сейчас тихонько книжечки по теории читала бы и все, так нет же! Мир спасать хочется! В себе страх перебороть, приручить! – поморщилась Милена. – Эх! Была не была! Искрис фронтис!
Перстень высрелил яркой зеленой искрой. Мила пригнулась и закрыла лицо руками. Мрамор рассыпался на крошки, как печенье. Милс довольно посмотрела на дырищу.
«Так, Юльку, думаю, что протащу».
Милс подбежала к Юльке и потащила её в склеп. Там было тихо и никаких посторонних существ. Кажется не было.
- Ну, Древнир с ними! – удовлетворенно буркнула Мила, затащив Юлю, и только сейчас поняла, что имела в виду Вэл. - Пипец! Докатились!
За Милой оставался один длиннющий след и куча мрамора. Да, по таким следам, Лерка сразу найдет их. Солнце уже светило со всей душой.
"Успела..."

Отредактировано Милена Черноморова (2010-02-10 13:55:05)

+1

5

Тибидохс --->>

Вот кто о чем думает, летя на встречу опасной неизвестности. Кто-то вспоминает приятные моменты своей жизни, желая приободриться, кто-то мечтает о будущей славе, кто-то составляет план действий… Лера, пригнувшись к метле и покрепче стиснув зубы, думала о пончиках и шоколадном кексе. Не удивляйтесь, просто, пролетая над океаном, Лера вспомнила, что практически со вчерашнего утра она ничего не ела. Опять же, удивляться не стоит: Лера вспомнила о еде лишь через сутки, потому что до этого ей было попросту некогда подумать о еде. А полет на Лысую Гору это не двадцатиминутная поездка на комфортабельном автобусе. Поэтому уже спустя час, когда Лера придумала и передумала, казалось, все на свете, она вспомнила о еде. Правда, спустя десять минут, Валерия уже благополучно дремала, обняв метлу. Одному Древниру известно, что ей снилось, но через короткий промежуток времени, девушку бесцеремонно разбудили. Лера со всего разгона влетела в океан. И хоть на улице было лето, вода здесь была ледяная: 12°С. В тело Леры словно впились тысячи иголок, ноги свело судорогой. Лера вообще плохо плавает, а, едва проснувшись, она плохо делает все. Чудом не выпустив из рук метлу, Бейбарсова снова вскарабкалась на нее и пробулькала «Торопыгус угорелус». На то что искра полыхнет в воде, Лера особенно не надеялась, но кольцо сработало. Слабой, похожей на тлеющий уголек искры хватило, чтобы Мэри, отчаянно цеплявшуюся за метлу, потянуло вверх, где виднелось небо. Вынырнув из воды, Долорес поспешила выровнять метлу: подниматься выше в мокрой и холодной одежде было безрассудством, грозившим закончится двухсторонним воспалением легких.
«Вот что значит нельзя спать за рулем» - судорожно дыша, подумала Лера. Если и есть на свете человек абсолютно пренебрегающий всеми правилами, то он явно какой-то там Лерин родственник. Отойдя от шока, Вэл подняла голову к солнцу.
«Почти полдень… я непростительно опаздываю!»
-Первачус барабанус, - буркнула Лера, клацая зубами. Мокрая одежда, прилипшая к телу и тянувшая девушку вниз, к океану, в мгновение высохла. Вздохнув, Лера ощупала себя на всякий случай: все ли на месте? Все было на месте, поэтому, стянув волосы в хвост, Лера что называется, пришпорила метлу и стала неумолимо ускоряться, одновременно поднимаясь все выше. В сухой одежде дыхание быстро нормализовалось, и Бейбарсова смогла сосредоточиться на полете.
Вы скажете, что таких невезучих людей не бывает, но факт остается фактом: за один полет на Лысую Гору Лере не повезло и второй раз. Уже подлетая к Лысой Горе, Лера немного снизилась, высматривая за городом нужное ей кладбище.
«Как же она сказала? Какое кладбище?! Миролюбовское?! Лигул! Было бы намного проще, если бы здесь было одно кладбище!»
И в этот самый момент, когда Лера едва не кусала себе локти в бессильной злобе на себя, на Милку и, главное, на Могилову, над ней нависла туча. Именно нависла, неожиданно накрыв тенью почти половину Лысой Горы. В туче что-то заклокотало и загремело, почти оглушив девушку.
«Гром?» - подумала Лера, зажимая уши и поднимая голову. То что она увидела, едва не заставило ее снова искупаться в океане, на сей раз по своей инициативе. Над Мэри завис огромный дракон с бордовой загрубевшей чешуей. Широкие пластины защищали его живот и шею, словно доспехи рыцаря. По всему хребту от головы и до хвоста тянулась цепь ядовитых шипов. Короткие лапы вспарывали воздух острыми когтями. Размах крыльев у этого чудовища был наверное величиной с Зал Двух Стихий. Дракон был поистине огромным, Долорес в жизни таких не видела. Это был отнюдь не стандартный двухэтажный дом, к которому она привыкла, это был целый стадион!
Проглотив испуганный вопль, Лера, закрыв глаза, ушла в головокружительное пике. Если бы ее сейчас видела Вика, она бы как обычно сказала что-то в духе «камикадзе-смертник». Именно камикадзе Бейбарсова чувствовала себя менее всего. Скорее уж курицей, убегавшей из под топора хозяина. Все кружилось перед глазами, и Лера уже не могла бы точно сказать, где верх, где низ. Единственное что она успела это выкрикнуть «Ойойойс шмякис брякис» и закрыть лицо руками. Лера приготовилась к удару, но что-то неожиданно резко дернуло вверх и удержало. Открыв глаза, Долорес увидела, что болтается в метре от земли. Похоже она зацепилась рюкзаком за ветку. Сверху открывался прекрасный вид на пустынное лысегорское кладбище.
«Везение да и только! Что за глупый день!» - в который раз за сегодня удивилась Лерка. Как вы уже поняли, везение младшей Бейбарсовой абсолютно не свойственно, поэтому хорошего понемногу. Повинуясь законам гравитации, Лера выскользнула из лямок рюкзака и упала на землю. И вот девушка лежала на голой земле, смотрела в ясное голубое небо и думала о своем патологическом невезении. Или скорее каком-то неправильном везении. Дракон исчез так же загадочно, как и появился. Поднявшись на ноги, Лера прикинула как ей достать рюкзак. И не придумав ничего лучше банального «Хап-цап», Лера произнесла заклинание. Послышался тихий треск и многострадальный рюкзак свалился в руки хозяйки, правда, уже с оторванной ручкой.
-Лигул, что за день такой! – громко выругалась Лера, от переизбытка чувств, пиная ближайшее к ней надгробие.
-Чего разоралась тут? – из-за надгробия высунулся недовольный полуразложившийся мертвяк.
-Прошу прощения, надгробие, не хотела тебя обидеть, - обращаясь к надгробию и совершенно не обращая внимания на мертвяка, сказала Лера.
Мертвяк покосился на нее со смесью недовольства и уважения.
-Ишь ты, молодая да ранняя, - буркнул он.
-А не скажет ли мне любезное надгробие, что это за кладбище?
-Отчего не скажет? Милославское кладбище-то, - улыбнулся мертвяк, отчего Леру едва не стошнило, спасло лишь то, что она не ела со вчерашнего дня.
-Сплошное везение, - задумчиво прошептала Лера.
-Ты что-то сказала? – оживился мертвяк.
-Да, - улыбнулась в свою очередь девушка, - Мортаниус!
Хлопок – и мертвяк исчез, оставив после себя лишь тошнотворный запах тухлых яиц.
-Спасибо, - с отвращением шепнула Вэл и перепрыгивая через надгробия, стала пробираться к дорожке. Лера уже почти вышла на дорожку, когда ее внимание привлек огромный каменный крест.
«А не под ним ли лежала Могилова?! Вроде бы под ним!» - и Лера, прибавила скорости, направляясь уже к кресту.
-Милс? Юля?! – и тут ее взгляд уловил нечто странное: от креста до одного из склепов тянулся след мраморной крошки. Мраморная плита, служившая дверью похоже подверглась какому-то боевому заклинанию, потому что в ней зияла приличная дыра, производившая угнетающее впечатление.
«Вот что значит боевая магия! Никакого изящества! Нет, безусловно, она может спасти мага в любой ситуации, но разрушений от нее, хай Древнир милует!» - мысленно бурчала Лерка, быстро шагая к склепу и удивляясь, как это Черноморова не взорвала все кладбище. Лера остановилась, заглянув внутрь, где царил сумрак и пахло плесенью.
-Вообще-то, склепы подобного типа открываются механически, - тоном законченного ботаника сказала Вэл, и нажала на один из камней, стертый больше остальных. Остатки мраморной плиты услужливо отъехали в сторону, уронив еще пару кусочков мрамора. Заходить внутрь Лера не спешила, поскольку насупленный вид Милены не внушал девушке доверия.

+1

6

Иногда бывают такие моменты, когда уже становится пофигически. Лена, ойкая, села по-турецки на песок. Крошки мрамора жутко мешали сидеть, царапали уставшие ноги, но убирать их было жутко лень. Правда на провождение опытов типа «сидение на гвоздях», у Милс не было никакого энтузиазма, поэтому лениво и, как будто с одолжением, Черноморова села в сторонке на коленки и стала водить ладонью по песку, чтобы смести надоевшие крошки мрамора. Тут Мишлен, подумала, что она так и не спала.
«Что, сутки на ногах, что ль?» - саму себя спросила Мила и, выдохнув уже сотое «Блин…», посмотрела на свет, то есть на собственноручно пробитую дырищу.
- Ой, да там же, кажется, какие механизмы есть. Как бы… - после длинной паузы как бы между прочим буркнула Лена.
Почувствовав, как начинает отекать правая рука, которой она опиралась, девушка села на песок и посмотрела на свет свою ладонь и провела пальцем. Ладонь была красная и с мелкими вмятинами песка. Вытерев руку об одежду, Мила снова на нее посмотрела. Рука была все такой же красной и начинала зудиться. Милс опять, но чуть сильнее потерла ладонь о ногу. Почувствовав, что зуд начинает отходить, Лена блаженно улыбнулась.
А время всё тянулось, как прилипшая жвачка к ботинку. Милена широко и громко зевнула. Это ей еще раз напомнило о долгом отсутствии сна, и девушка решила себя взбодрить возбуждающим заклинанием:
- Кофеус экспрессо! – произнесла Лена. В полумраке вспыхнула яркая зеленая искра. От непривычки Милс зажмурила заслезившиеся глаза и ахнула. Вытерла наступавшие слезинки и распахнула глаза. Сонливость отступила, заставив зевнуть Милену, чтобы та о ней не забывала. Она еще придет. Не сейчас, так через полчаса, но сонливость вернется.
Милена обернулась и посмотрела на Юлианну. Вот она лежит, нагая, укрытая лишь толстовкой Милены. Мила захотела вытереть чью-то запекшуюся кровь, но боялась. Она вообще боялась приближаться к Могиловой, да, боевой маг, которая знает всю теорию что икак, но боялась приблизиться к спящей вампирше. Вечное Ленино «А вдруг?», «А мало ли?» не давало даже самой Мишлен считать себя даже просто светлым магом. Вот, перед ней лежит человек, если это так можно выразиться, первый человек, которого она спасла. Пусть не сама, но спасла. Мила уже жалела, да уже давно жалела, что пошла на кафедру боевой магии. Эти мысли пришли к ней в голову уже не в первый раз за этот день.
Черноморова опустила голову и выдохнула. Все равно хотелось спать. Смертельно. Хотела заснуть вот здесь, на песке, рядом с вампиром. И черт её знает, что может там случиться, но тут Милена услышала долгожданный голос Леры:
- Милс? Юля?!
Мила хотела ей ответить, но рот заняла очередная зевота. Девушка потянулась и, встав, начала отряхиваться. Тут что-то ей загородило свет. Черноморова подняла голову и увидела заинтересованное лицо Бейбарсовой.
- Вообще-то, склепы подобного типа открываются механически, - подсказала Лера и нажала на один из камней и остатки плиты отъехали.
- А я уже догадалась, - ответила Милс и, вспомнив о Могиловой, спросила, - Что с Юлькой будем делать?

+1

7

Время давным-давно перевалило за полдень и клонилось к закату, а значит, самое страшное время для вампира осталось позади. Во всяком случае теперь, когда Лера была рядом и знала что делать, она больше не переживала за подругу. Точней переживала, но не больше чем обычно. Пожалуй, больше всего во время перелета, Лера беспокоилась о Милене: о том, что Могилова вампир знали только Падшие, и как дочь директора отнесется к этой новости, оставалось загадкой. Но Милена держалась молодцом, не завизжала и не бросила. Лера всегда уважала Милс за все эти благородные качества присущие светлым магам.
- А я уже догадалась, - ответила Милс и, вспомнив о Могиловой, спросила, - Что с Юлькой будем делать?
Валерия отрицательно покачала головой, входя и окунаясь в прохладную темноту склепа.
-Я буду делать, а ты постоишь в сторонке. Если Юля поведет себя странно, то ты летишь в город и связываешься с Ренатом, договорись? Обойдемся без напускного героизма и самопожертвований, - попросила она девушку и прошла к Юлианне. Лера до сих пор не привыкла к тому, что она уже не некромаг и по привычке рисковала жизнью без надобности.
За годы сожительства Лера видела свою боевую подругу в самых разных ракурсах и не сказать, что нынешний ее вид был чем-то из ряда вон выходящим. Опустившись рядом с Юлей на корточки, Лера скинула рюкзак и стала в нем поспешно копаться. Из рюкзака Бейбарсова достала четыре пузырька с зельями, Юлин розовый халат с голубыми дракончиками и голубые тапки с пампонами, а также, занырнув по пояс в рюкзак, Лера достала плотно свернутые ковер-самолет. Сначала Долорес влила в подругу зелье, обуздывающее способности вампира, затем уменьшающее восприимчивость к солнцу, и только потом сонное и успокоительное зелья. К счастью Леры и Милены, Юля так и не проснулась. Но в том что ведьма жива сомневаться не приходилось, после дозы сонного зелья, Юля размеренно засопела и даже пару раз всхрапнула, пока Лера натягивала на нее халат. Самым тяжелым в Юлином переодевании было то, что девушка постоянно отмахивалась и ворочалась. Наконец взлохмаченная и озлобленная Лера победно натянула на Могилову тапки, под злорадное хихиканье Черноморовой.
-Помоги, пожалуйста, - попросила она Милену, кивая сначала на Юлю, потом на ковер самолет. Лера с Миллс, пыхтя, кое-как перетащили сонную брыкающуюся Юлю на ковер.
-Так, вроде все. Полетим на ковре самолете, давай сюда свое пианино, - весело сказала Лера, пытаясь поднять настроение на глазах мрачнеющей Милене. Настроение у Миллс резко испортилось, после того, как Могилова во сне зазвездила Миле пяткой в челюсть. Бейбарсова спрятала в свой волшебный рюкзак свою метлу и синтезатор Миллс.
-Кто будет рулить? Давай лучше ты, а то у меня с коврами что-то не очень получается. Я лучше Могилову придерживать буду, - скромно предложила Лера, умолчав о том, что на коврах самолетах ее всегда укачивает. На том и порешили, девочки сели на ковер, Лера обняла Юлю и посильней ухватилась за ковер, а Милена направила его к выходу из склепа.
"Скорей бы долететь до Тибидохса, а то мало ли, чего тот зеленой Чудо-Юдо натворит в мое отсутствие!"

---->> Тибидохс. Комната Леры, Юли и Аэлиты.

+1

8

=== [Комната Леры, Юли и Аэлиты] ===>

0


Вы здесь » Тибидохс. Кто спер ботинки кентавра? » БЕЗЫМЯННЫЙ ПОДВАЛ » Милославское кладбище